«У нас есть центр заучивания Корана, единственный в России»

Рафик Мухаметшин известен, прежде всего, как главный исламовед Татарстана, но помимо научной деятельности, ученый руководит главным исламским вузом республики. Корреспондент «Миллиард.Татар» пообщался с ректором о том, как Российский исламский институт нашел инструмент мягкой силы в дистанционном образовании, почему в Средней Азии ценится казанский диплом и чем Казань отличается от Чечни. 

«Почему в одной связке университет и институт?»

— Хотел бы сейчас перейти непосредственно к Российскому исламскому институту и Казанскому исламскому университету. Почему необходимо это деление на два вуза?

— У нас в рамках этого здания существует два вуза. Российский исламский институт начинался в 1998 году как Российский исламский университет, это было религиозное учебное заведение, но статус был негосударственный. В 1990-е годы юридически было возможно — в рамках негосударственного вуза реализовывать религиозные программы, но со временем законодательство РФ изменилось. 


Фото: © Абдул Фархан / «Татар-информ»


Сначала был шариатский факультет, потом мы его вынуждены были выделить в другое учебное заведение. На самом деле, нет такой острой необходимости в двух вузах, можно было и оставить факультет, но юридически в рамках одного вуза довольно сложно реализовать. По закону Российской Федерации религиозное учебное заведение имеет право реализовать и религиозные, и светские программы. Но поскольку РИУ был создан изначально как негосударственное образовательное, мы были ограничены законодательством. Мы даже думали: может, РИУ переоформить в религиозное образовательное учебное заведение, но Российский исламский университет — это первый исламский вуз. Поэтому мы не стали его закрывать и открывать новое учебное заведение, и теперь мы функционируем в рамках двух вузов. 

Почему Российский исламский институт не университет? Поскольку, когда мы уже получили аккредитацию, бакалавриат, магистратура, но по законам Российской Федерации, чтоб быть университетом, надо иметь аспирантуру, но у нас пока этого нет. Поэтому мы институт, то есть, это не принижение уровня. 

Эту же школу уже прошли Московский исламский университет. Мы будем открывать аспирантуру. Сейчас на базе нашего Российского исламского института будет открываться Совет по защите диссертаций по исламской теологии. Но не только на нашей базе, будет объединение МГУ, Санкт-Петербург и нашего университета.

«Вместе у нас тысяча триста студентов» 

— То есть, в скором времени у вас в аспирантуре можно будет защититься по теологии?

— Да, аспирантуры пока нет, но предполагается. Мы аккредитованы (бакалавриат, магистратура) по трем специальностям — теология, языкознание и журналистика. Под журналистику с осени открываем магистратуру. Естественно, было бы совершенно неправильно  реализовать только светский блок. Поскольку со стороны государства есть заказ на подготовку религиозных деятелей. «Теология» — это некий компромисс между государством и конфессией. Поскольку мы даем диплом государственного образца, то государство также хочет, чтобы было больше светских предметов. Для нас важнее, безусловно, подготовка религиозных деятелей. Для этого факультет, который был в рамках РИИ, вывели как Казанский исламский университет, он существует в рамках этого же здания, но юридически самостоятельно. Мы там реализуем, в первую очередь, бакалавриат шариата и бакалавриат по коранистике. У нас есть центр заучивания Корана, единственный в России. В российских вузах больше нет, но есть в школах Чечни. Но это детские школы заучивания Корана. Нашему центру уже пятнадцать лет.

— А сколько человек выпустил центр?

— Более семидесяти хафизов. Сейчас учится около пятидесяти человек. Это очень важно, поскольку заучивание Корана — это одна из сложнейший традиций в исламе. Еще во времена нашего пророка Мухаммеда Корана в письменной форме не было, его знали наизусть. То есть, эти традиции очень важны для полноценного возвращения ислама в современную жизнь. 


Вручение дипломов выпускникам РИИ и КИУ. Источник фото: vk.com


— А всего сколько в РИИ и в КИУ обучается?

— Вместе у нас (мы всегда вместе рассматриваем) тысяча триста студентов. Из них где-то восемьсот учится в РИИ, а где-то пятьсот вместе с заочниками учится в Казанском исламском университете. Мы реализуем, помимо традиционных форм обучения (очно-заочно), систему дистанционных образовательных технологий. Это не дистанционное обучение, к которой мы переходили во время пандемии. На самом деле, это более развернутая, очень серьезная система. 

Когда мы принимаем студентов на дистанционную форму обучения с применением дистанционных технологий, им оказываются услуги: лекцию надо на видео записывать, помимо видеолекции необходимо дать ему учебный материал к этой лекции, и к нему еще необходимо разработать вопросы (опросник) для того, чтобы они могли потом по нему пройтись и уже проверить свои знания. Это является очень эффективным, может быть, даже более эффективным, чем очная форма обучения. 

Например, если студент очной формы обучения проспал занятие, он уже урок пропустил, а при дистанционной форме обучения мы такую услугу уже оказываем — он онлайн может слушать преподавателя, если нет такой возможности — имеет доступ к видеолекции, потом уже к учебному материалу и тестам, то есть, полный пакет. Реализовать дистанционную форму обучения довольно сложно. У нас уже есть более шести тысяч записанных видеолекций, это требует очень высокий уровень квалификации преподавателей. Это не просто зайти в класс, рассказать и выйти, видео — это большая ответственность, не просто видео, а ты еще даешь письменный материал по этой лекции. С этой точки зрения, по исламской теологии в России нет вузов, которые реализуют систему дистанционного обучения с применением дистанционных технологий.  

«Наш вуз уже в странах СНГ очень хорошо знают» 

— А насколько востребовано? 

— Это очень востребовано, даже более, чем востребовано. Мы это начинали по просьбе абитуриентов из Казахстана, которые приезжают в Россию. Сложно не приезжать, сложно в финансовом плане — два раза в год на сессию, платить за общежитие, питание и так далее. А дистанционная форма дешевле и эффективнее, чем традиционная. Мы первый год приняли двести абитуриентов из Казахстана. Сейчас у нас около пятисот человек учится. Традиционно много бывает из Казахстана, сейчас постепенно потягиваются из Узбекистана. Раньше они не обучались, скорее всего, был запрет на обучение при Исламе Каримове, сейчас при новом президенте происходит либерализация. Есть уже около пятнадцати студентов из Узбекистана. Сейчас мы довольно активно подключаемся к Кыргызстану, приехали студенты и дневной формы, и дистанционно учится более двадцати. Например, из Крыма тоже очень много студентов, в магистратуре у нас тоже есть дистанционная форма обучения. Также с Дальнего Востока, чтобы сюда не приезжать. Это, на самом деле, для широких просторов Российской Федерации очень эффективная форма.


Источник фото: vk.com


— А в чем мотивация у стран СНГ — получить российский диплом?

— Да, в странах СНГ российский диплом очень ценится. У нас традиционно первый год очень много учились из Таджикистана, сейчас акцент уже на заочную форму из Казахстана, хотя там свои вузы есть, но там и финансовая составляющая тоже присутствует.

— Дешевле, наверное?

— Да, дешевле у нас учиться, чем у себя. Наш вуз уже в странах СНГ очень хорошо знают. Сегодня был заммуфтия Киргизии — это наш выпускник. В Таджикистане в аппарате президента работают наши выпускники. И для России, для продвижения интересов России это тоже очень важно. 

— Это тоже такая «мягкая сила»…

— Наше образование ценится в странах СНГ.

— Получается, три года они слушают курсы, чтобы получить диплом?

— Это заочная форма обучения пять лет, и если они имеют диплом уже о высшем образовании, можно за три года закончить и получить диплом бакалавриата.

Подробнее: https://milliard.tatar/news/u-nas-est-centr-zaucivaniya-korana-edinstvennyi-v-rossii-1833


© 2021 Фарисов Фарит Фарисович
Яндекс.Метрика